Академик Иван Павлов

Это была особая встреча.

И, хотя как и прочие эпизоды-камушки, она оказалась короткой и даже трагикомичной, но она отбросила длинную тень на всю мою жизнь, и я судьбе за неё благодарна.

Я в то время была уже третьеклассницей и носком туфли так легко доставала до нижней планки на парте, что уже без всяких сомнений считала себя и большой, и взрослой. А моё думанье над любыми вопросами жизни окончательно покорило и сестричку Тамарочку, и одноклассниц.

Впрочем, в этом вопросе по-другому и быть не могло. Так как тихонько таская из книжного шкафа матушки Бальзака, Кронина, Мопассана и прочие книги для взрослых, я познала жизнь во всех её разворотах и уверенно могла рассуждать на любые темы о жизни и смерти, о ненависти и любви, о мужчинах и женщинах.

Клятва

Ну, а теперь, любезный  читатель, думаю, самое время, заглянув в моё школьное детство, рассмотреть те мелкие эпизоды-камушки, какие я обещала в начале этой главы.

В общем это будут даже не эпизоды, а что-то летучее, мимолётное – иногда слово-два – и порой такое, вроде, ничтожное, что уму не понятно, как ему удалось застрять в моей пожизненной памяти.

Однако в детстве эти крошечные события потрясали меня.

Конечно, можно было б предположить, что тут сыграла роль моя воспалённая впечатлительность, когда на иное явление я отзывалась   такими бурными чувствами, какие не скоро и успокоишь. Но, как известно, дети вообще впечатлительны. И даже помню, как я – в нашем голодном послевоенном детстве – с радостным визгом встречала кружок макухи, и собирала подружек, и мы, усевшись вокруг макухи и отщипывая по кусочку, переживали такое тонкое наслаждение, какое нельзя забыть. Тоже, можно сказать, впечатлялись.

Но есть ещё и особая впечатлительность, когда за мелким событием  чувствуешь нечто большое, часто даже не понимая, в чём оно состоит. О таких эпизодах я и хочу рассказать. Как показало время, случившись в далёком детстве, они стали знаками, указавшими мне, какими чертами характера одаривала меня  Природа.

Волк, коза и капуста

И вот теперь  познакомлю тебя, друг читатель,  с особенным человеком,  редкостным гончаром, подброшенным мне Судьбой, или Природой. 

Это был дядя Ваня, Иван Евстафьевич Козачук, муж тётушки Тани и, как я уже говорила, что наши семьи делили дом пополам, в каждой семье по две комнаты, справа – двери на их половину, слева – на нашу,  а всё остальное – кухня, прихожая, погреб, чердак, сараи и рыжий лохматый Тузик – всё было общим. При этом каждая половина так уважала другую, что моя матушка до конца своих дней будет гордиться, как дружно жили  обе семьи и как им хватало мудрости с чуткостью обтекать любые подводные камни, способные омрачить отношения даже более близких людей.

Да, дорогой читатель, уживчивость –  тонкое и редкостное искусство! К несчастью, не многим оно даётся.

Смерть и бессмертие

С этой темой у меня проблема: и не обозначить её нельзя, и раскрыть, как хочется, не смогу.

Дело в том, уважаемый мой читатель, что в повести «Страна, из которой мы все пришли» я подробнейше рассказала о самом невыносимом страхе детского сердца: страх  перед смертью.

Повторяться не хочется. Да просто и невозможно. Книга – есть книга. В каком-то смысле загадка. Вот же, вроде, ты и писатель, вроде, сам задумал её и пишешь, а на самом деле она пишет себя сама, увлекая автора в такую скрытую жизнь, о которой он даже думать не думал. А, если и думал, то в общих чертах, лёгкой, поверхностной мыслью, не ожидая, на какие внутренние пружины он натолкнётся.  Но вот – пока он там мучится в поисках точного слова, грызёт перо и комкает горы бумаги, пока проклинает себя за бездарность и неспособность пробиться к чему-то живому – эти невидимые пружины начинают пружинить, приоткрывая всё новые смыслы человеческих душ и событий. И всё происходит как бы без воли автора. Не зря иные писатели говорят, будто кто-то  невидимый-скрытый водил их рукой во время работы над книгой.

Дети природы

 Я была человек – настроений.

Ранняя птица, едва проснувшись, я летела на наше крыльцо-веранду, чтоб встретиться с утром.

Желание день начать утром было выше меня. И, например, словами сказать, зачем я бегу на это крыльцо и что хочу от этого утра – я б не смогла.

А между тем само утро каждый раз выпадало другим. И, пока я стою на веранде-крыльце, вбирая его всеми чувствами, я заражаюсь его настроением.

И, если утренняя заря истекала на землю торжественным алым светом, предвещая ликующий день, она наполняла меня такой беспричинной могучей радостью, таким ощущением нашей с ней общей жизни, что меня буквально срывало с крыльца ураганом восторга, и хотелось, раскинув руки, бежать, лететь, смеяться, обнять и губами поцеловать этот великолепно сияющий  мир…

Молитва

Случилось ещё одно потрясение во время моих ночных впечатлений у бабушки, мимо которого невозможно пройти.

Была уже ночь. Я спала. Тем крепким,  здоровым сном, каким могу спать только дети.

И вдруг…

Именно вдруг, во сне, я ощутила внезапный сильный толчок изнутри, и тут же проснулась, открыла глаза и даже понять не смогла, что происходит…

Бабушки рядом не было.

А по комнате, ударяясь в меня, как бы метались волны грозной  тревоги и…

Господи-и-ии…

Что случилось?!

Я приподнялась на локте и… боже ты мой! что я увидела!..

Новогоднее гаданье

В этом далёком-далёком детстве, таком далёком, что  даже не верится, будто этой трёхлетней девочкой -- маленькой внешне и взрослой внутри – была я. Но именно в эту пору  невидимый мир загадывал мне загадки, которые самым настойчивым  образом отложились в закромах моей памяти, чтоб уже никогда не оставить меня в покое.

Одна из таких загадок случилась в канун новогодней ночи  сорок первого года.

Этот предновогодний день был буквально соткан из запахов.  Из свежего зимнего воздуха,   выпечки и ванили,   мандарин и конфет. И, конечно, из запаха ёлки.  Пышная, свежая, до самого потолка, она, едва появившись, обдала весь дом дыханием леса, смолы, природы.  И мы, надышавшись этим великолепием, превратились в каких-то странных существ, возбуждённых приближением чего-то необычайного.

«Лиду-уська-а-а, домой!..»

День в моём детстве был безразмерным.

Бывало, вскочу ни свет, ни заря – я была ранняя птица и собой открывала день --  проснусь раньше мамы, кроликов, кур, гусей, нетерпеливой рукой отодвину тяжёлый засов на входной двери.  И откуда только берётся сила сдвинуть эту чугунную толстую планку?  Но сдвинула, не моргнув. Сдвинула силой своего нетерпения поскорее встретиться с утром. Выпорхнула на крыльцо, глянула вдаль, далеко, к самой линии горизонта, где земля встречается с небом, и…

Ах!...

Алая заря уже разлилась, будто там, в таинственной глубине небес, проснулся тоже кто-то нетерпеливый и открывает двери для солнца, и из-за этой двери разливается этот розовый, свежий, улыбчивый свет. И вот-вот появится само солнце: огромный, пылающий утренний шар.

Господ-и-и-и!..

Искусство любить

         Стыдно  мужчине и женщине стать из супругов – врагами:

Ненависть – это исход только для дикой души.

                                                                                                                                                     Овидий

                                                                                    Наша встреча случилась целую жизнь назад.

Время было послевоенное, моя дорогая Одесса стояла в развалинах, и даже нам, детям, по-прежнему снились бомбёжки и по-прежнему из своих автоматов нас убивали весёлые сытые немцы, а мы не бежали от них, не кричали, не звали на помощь маму и папу. Потому что даже во сне понимали, что спасения от жестокости – нет.

Это было  кромешное одиночество детского сердца.

И жизнь вытворяла с ним всё, что хотелось. Даже первыми нашими учителями были не школа или семья, а – развалка. Голодные, оборванные, в ссадинах, вшах, чесотке мы полный день толклись на этих развалках, ворочали камни, исследовали завалы, искали, сами не знаем что, а что-то, бывало, и находили, и постоянно что-то делили и не могли разделить. И между нами вскипали свирепые драки. И в этой лютой войне побеждали самые-самые наглые  подлецы, а побеждённые ими – превращались в изгоев, доносчиков, трусов и подхалимов.

Такой была наша детская участь.

Счастье нашего сердца и дома: вперёд -- в 2017 год!!!