Искусство любить

         Стыдно  мужчине и женщине стать из супругов – врагами:

Ненависть – это исход только для дикой души.

                                                                                                                                                     Овидий

                                                                                    Наша встреча случилась целую жизнь назад.

Время было послевоенное, моя дорогая Одесса стояла в развалинах, и даже нам, детям, по-прежнему снились бомбёжки и по-прежнему из своих автоматов нас убивали весёлые сытые немцы, а мы не бежали от них, не кричали, не звали на помощь маму и папу. Потому что даже во сне понимали, что спасения от жестокости – нет.

Это было  кромешное одиночество детского сердца.

И жизнь вытворяла с ним всё, что хотелось. Даже первыми нашими учителями были не школа или семья, а – развалка. Голодные, оборванные, в ссадинах, вшах, чесотке мы полный день толклись на этих развалках, ворочали камни, исследовали завалы, искали, сами не знаем что, а что-то, бывало, и находили, и постоянно что-то делили и не могли разделить. И между нами вскипали свирепые драки. И в этой лютой войне побеждали самые-самые наглые  подлецы, а побеждённые ими – превращались в изгоев, доносчиков, трусов и подхалимов.

Такой была наша детская участь.

Книга, которая не потрясла мир

Кто я такой и зачем живу? В чём смысл моей жизни? И кто вообще придумал наш мир, и почему этот мир развивается именно так, а не иначе?..

Мудрецы говорят, что дети рождаются с  подобными вопросами.  Их  глубоко волнует тайна жизни и мироздания. Однако  годы делают своё дело, и человек,  повзрослев и заморочившись каждодневностью, забывает вопросы о смысле жизни, как и прочие глупости наивного детства.

Ну, а если не забывает?

«Пушкин в моей судьбе»

 С декабря 1995 года по январь 2000 года в Кишинёве – на средства коммунистов, пришедших к власти -  стали издаваться литературные газеты на русском и молдавском языках. Русскую -  «Литератор» - возглавил замечательный  поэт Николай Савостин, а делали газету две женщины-журналистки: Тамара Шмундяк и Юлия Воробьёва. Эрудированные, с  отменным вкусом и пером, редкие труженицы, доброжелательные, ответственные, они собрали вокруг газеты лучшие  имена писателей, художников, журналистов, флористов, словом, всех, кому   даровано  природой  мыслить, чувствовать, восхищаться, творить прекрасное.  Это был настоящий праздник  и для русских, и для молдавских работников культуры, стремившихся выстроить пространство доброты и взаимного понимания, такого необходимого всем нам.

К несчастью, в наше  трудное время подобные праздники коротки. Газета выходила всего 5 лет, листы её уже пожелтели. Но и сегодня перечитываешь её с удовольствием. А  номер, посвящённый 200-летию Пушкина, особенно радует сердце: стихи, заметки, воспоминания, пушкинские рисунки, изделия кишинёвских флористов, посвящённые поэту… Пушкин всегда был близок молдавской земле: будучи в ссылке, он посвятил ей немало прекрасных стихов и поэм, здесь он начал писать «Евгения Онегина». Молдова бережно хранит о нём память. В Кишинёве, Тирасполе, Бендерах, Долне – стоят памятники Александру Сергеевичу, открыты дома-музеи, трепетно оберегающие каждый шаг поэта на бессарабской земле. Молдавский был первым иностранным языком, на котором прозвучал пушкинский «Кавказский пленник» в переводе талантливого Константина Стамати, когда «дикая молдавская муза, одушевляя слабый гений мой, дала мне смелость начертать на молдавском диалекте несколько отрывков русской словесности…»

Конечно, и  мне, Лидии Латьевой, как и всем почитателям «Литератора», хотелось участвовать в работе над юбилейным номером. Я предложила рубрику «Пушкин в моей судьбе». Мне хотелось, чтоб о встрече с Пушкиным рассказали люди, далёкие от литературы…

И вот, что у нас получилось.

Дмитрий Матковски: вчера и сегодня

Недавно молдавский парламент  принял благое решение провозгласить 2014 год – годом Дмитрия Матковски.

Нам предоставлен прекрасный повод подумать, какие уроки мы извлекли рядом с этим неординарным писателем. Чем он нам был интересен  вчера. И чем интересен сегодня.

Начну со вчера: в 1989 году газета «Советская Молдавия», отмечая 50-летие Дмитрия Матковски, опубликовала мой маленький очерк  о нем – «Монолог».

Привожу его слово в слово:

«Конечно, чтоб написать о нем сегодняшнем — прозаик, поэт, драматург, публицист, редактор «Нистру», народный депутат СССР, о котором его доверенное лицо как-то сказала: «Он наша совесть и честь» — наверное, нужен не мой, а более богатый запас впечатлений: мы с ним в сущности мало знакомы. Но в жизни бывают такие встречи, такие редкие и особые люди, которые входят в твое сознание и остаются там навсегда. Таким для меня оказался и Думитру Матковски.

Он и Она: почитаем?

              

Книги надо уметь писать.

Именно эта мысль была моей первой мыслью, когда я прочла эту книгу.

Так  как книга, насколько я понимаю, несовершенна.

Она разбросана, фрагментарна, отягощена повторами, вынуждает меня, своего читателя, не плыть по течению всё шире и шире разворачивающейся мысли, а прыгать по книге, чтоб напомнить себе то один эпизод, то второй, то четвёртый… да и сам по себе эпизод порой настолько наивен, что я просто  уже забыла его, как несущественный…

Словом, трудное чтение.

И всё-таки…

Всё-таки, всё-таки, мой дорогой читатель, эту книгу стоит прочесть.

ИЛЬЯ ТОДОРОВ: МИФ И РЕАЛЬНОСТЬ

                                                                             «Я почитаюсь загадкою для всех…»

                                                                                                                       Н.  В. Гоголь

Илья Васильевич Тодоров – актёр, режиссёр, преподаватель актёрского мастерства в Кишинёвской академии искусств, спортсмен, рыболов, садовод, винодел… а самое-самое в нём – это то, что всё, что он делал – играл роли, ставил спектакли, учил студентов, удил рыбу, обихаживал землю на даче или просто-напросто шёл по проспекту, по своему обыденному рабочему маршруту от театра до дома – всегда подтянутый, бодрый, лёгкий, внешне и внутренне элегантный, одним своим обликом излучающий праздник – словом, всё, что он делал, он делал совершенно по-своему, ни на кого, ни на что не похоже, и с таким естественным даром творить совершенство, что именно это качество – качество высочайшего мастерства абсолютно в любой работе – делало его непохожим и как бы отдельным от всех людей. В нём не было ничего бытового, и даже годы с их беспощадностью к человеку на нём не оставили никакой печати, он вошёл в этот мир молодым, азартным, сияя глазами, жадно ищущим истину и таким же ушёл из него. Будто он не земной  человек, а пришелец, сверкающая  комета, внезапно влетевшая в наши земные пределы из какой-то более совершенной галактики.

Послевкусие, или ожидание Мессии на фоне Апокалипсиса.

Апокалипсис – это крушение системы, конец света.     

      

           

Послевкусие…

         
Оно остаётся после глотка мастерски выдержанного вина. И чем драгоценней вино, тем послевкусие – дольше. Время идёт, а память об этом вине расцветает, обогащаясь   нюансами, вкусами, ароматами, открытиями…

Похожее чудо может произойти и после хорошей книги.

Например, Дины Рубиной «Вот идёт Мессия!..»                                                                                                                

А между тем, казалось бы, чем же она поразительна эта книга?

В ней – по сегодняшним меркам – ничего завлекательного. Ни детективной фабулы, ни умопомрачительной катастрофы, ни сногсшибательного героя, ни изощрённого секса…