Великолепие зелёного с синим

                                           

                                                                                                               «Ходил  в пути непроходные…»

                                                                                                                             Гр. Сковорода, письма

- Вы помните, Лида, -- спросила недавно подружка, -- как Греку прислал вам розы?

- Розы от Греку?! Не помню.

- Как можно такое забыть?! Какая странная память!

Память моя действительно странная. Не помню прочитанных книг, сюжетов, героев, мудрые мысли… 

Не помню событий личной жизни. Даже розы от Михаила Греку тоже не помню. А вот встречи с самим художником отпечатались в памяти сердца как восхитительный праздник, редкий подарок судьбы, встреча с волнующе непостижимым.

Впрочем, встреча – конкретная, настоящая встреча, когда Греку пригласил меня к себе в дом – встреча была одна. Все остальные встречи встречей не назовёшь. Он куда-то спешил, я куда-то спешила, столкнулись, заулыбались, бросились в разговор… И самое любопытное то, что до этого столкновения мы с Михаилом Григорьевичем могли не видеться несколько лет, столкнулись случайно, но в разговор бросались мгновенно и горячо, будто мы расстались вчера и что-то важное говорили друг другу и не успели договорить, и это надо тут же восполнить. Будто всю жизнь мы вели какой-то один нескончаемый разговор интересный и мне, и ему.  Впрочем, и этих коротких, летучих   встреч всего-навсего было три.  Три мгновенные встречи за целую жизнь! Хотя эту жизнь мы прожили рядом, в родном Кишинёве, и на соседних улицах.

Но, как сегодня я думаю, нам, наверное, и не надо было встречаться чаще. 

Золотые ручки свекрови

                                 "...остался только белопенный след..."

            старинная японская песня

                                                                                                                       

И то удивительно, дорогой мой читатель, что с первых шагов в журналистике я потянулась не к проблемным-значительным материалам, на которых держалась газета, а вместе с ней и моя карьера.  Тем более, что я в то славное время – хорошо подготовленный журналист, читатель «L"Humanite»  (на французском), работящая и толковая, без семьи и квартиры – а значит, жила работой и мотаться  по командировкам могла безотказно в любую погоду и время суток -- и меня в сотрудники хотел бы взять самый престижный отдел, к примеру, отдел пропаганды, но я сама выбрала для себя сельхоз, хотя о сельском хозяйстве ни малейшего понятия не имела.  Этот отдел привлекал меня – просторами жизни! Он открывал мне возможность поехать в любую точку Молдавии, рассмотреть её и узнать, пользуясь всеми видами транспорта: от гремящих раздолбанных пазиков до медлительно-сонных телег, и даже однажды пришлось от вагона поезда до райсовета пробираться на тракторе, так как райцентр после прошедших ливней буквально утоп в болоте.

И опять-таки – как бы во вред своему карьерному росту, будто я была сама себе враг – в этих командировках я выбирала не любимых газетой героев -- прославленные колхозы-совхозы- орденоносцы, а -- наоборот, я откапывала безвестные закутки и таких неприметных людей, что, бывало, ни сами они, ни языкатые бабы-односельчанки, не говоря о начальстве, просто немели, не понимая, что можно сказать об избранном мной человеке.

Но я любила то, что любила.

«Здравствуйте, дорогой мой Сергей Сергеевич!!!»

«Поистине диковинное диво: пещерный лёд и - солнца переливы»

Рэй Брэдбери

                    

Сергей Сергеевич Коновалов…                

«Всемирно известный врач. Основатель Информационно-Энергетического Учения и автор серии книг «Книга, которая лечит». Доктор медицинских наук, профессор. Действительный член  Международной академии наук безопасности человека и природы. Член  Президиума и руководитель направления информационной медицины МАНЭБ. Автор более 150 научных работ и монографий. Композитор».

Эту информацию, дорогой мой читатель, вы можете прочитать  на    каждой   книге  Сергея  Коновалова из серии «Книга, которая лечит». К ней надо добавить, что Сергей Сергеевич -  художественный руководитель симфонического оркестра «Санкт-Петербург - 2004», пианист, исполняющий собственные произведения и  - как отмечают, критики -  делает это классно.

Это белая лошадка - она поцеловала меня…

 А теперь, уважаемый мой читатель, попробуем как бы со стороны - глазами других людей - посмотреть на человека под именем Лидия Латьева и попытаться понять, что искала она, эта мне не совсем известная Лидия Латьева в этой жизни,  что пыталась найти, то пиша свои книги, то кукуя «Семейный альбом», то открывая Школу духовной культуры, Школу ДК, Школу Доктора Коновалова, зовущую человека - быть человеком! Из всего, что было написано о Лидии Латьевой ( то бишь обо мне) и о Школе, я отобрала четыре материала из разных газет: «Советская Молдавия», «Труд» в Молдове», «Независимая Молдова». Материалы были написаны писателем Геннадием Скверенко, журналистами Светланой Бондаревой и Ириной Субботович. Рядом с этими именами я бы поставила имена известных в Молдове журналистов Раисы Казаковой,  Нелли Торни,  Людмилы Щебневой, одарявших меня своим постоянным многолетним вниманием, разделяя, как я понимала, мои неуёмные поиски и себя, и мира, в котором живём…На фоне той жизни, которая бушевала вокруг, разрушая добрые связи между людьми и всё светлое в человеке, они, как и я, были всего-навсего одиночки, стремившиеся удержать общество на доброй волне. Нам это не удалось.Но тем более хочу сказать им спасибо. Спасибо, родные, за то, что мы были вместе и держались за всё людское.

Режиссёр - праздник

                        

                                              Илья Васильевич Тодоров…

Сам звук его имени - самобытного актёра и режиссёра, взорвавшего наше представление о театральном искусстве - действует на каждого, кому посчастливилось знать его, как действует праздник, дарующий человеку радость и самые светлые воспоминания.

Звезда

 

Пётр Леонарди…

Уже пятьдесят лет, как  нет его на земле (1936-1966).  И погиб он таким молодым, что ничего в его облике не успело не то, чтоб состариться, а даже увянуть. Возможно, сегодня те, кто знали его, глядя назад, в далёкие шестидесятые прошлого века, так и видят  мысленными глазами, как он - красивый как юный бог, лицо одухотворённое, спина свободная и прямая, гордо вскинута голова,  белюсенькая  рубашка  сияет на  солнце - идёт по проспекту к театру, в руках спортивная, синего цвета, сумка,  а сам  не идёт - парит, ногами земли не  касаясь… Он не только ходил, но и жил, как бы паря над жизнью. Он один в нашем городе был такой. Все от земли и жизни. А он – от театра и неба! И столько в нём было звонкого, чистого, яркого, вызывающе неземного, что передать его облик земными словами - вряд ли получится, тут нужны другие, праздничные слова.

Азбука человечности

Если собрать всё написанное Дмитрием Леонтьевичем Матковски (1939-2013) - поэт, прозаик, публицист, драматург - то получится богатая библиотека: почти три десятка  стихотворных сборников, четыре романа, десять пьес, несколько книг о театре и для детей. В этой библиотеке читатель найдёт и сердце, и мысли, и слёзы, и надежды молдавской земли, пережившей культурно-экономический взлёт в середине ХХ века и сложности государственного переустройства  в конце ХХ, начале ХХ1 века.

Обширность и разнообразие этой библиотеки удивляет ещё и тем, что Дмитрий Матковски занимался не только писательством. Закончив Кишинёвский университет (1961), он работал то в  газетах «Молдова сочиалистэ» и «Култура», то  в издательстве «Картя молдовеняскэ», то редактором журнала «Нистру» («Басарабия»).  При этом он вёл активную общественную жизнь, в 25 лет вступив  в КПСС и избираясь Народным депутатом СССР,  а в 49 лет став одним из организаторов Народного фронта Молдовы. Он был членом Союза писателей СССР,  Народным писателем РМ (1989), академиком Академии наук РМ (1989), лауреатом Государственной премии РМ по литературе (1989), кавалером Ордена РМ (1995) и кавалером ордена «За культурные заслуги» РР (2011).

Дон Кихот ХХI века

Наш великий современник, гениальный каллиграф, классик изобразительного искусства, благородный Мастер, одарённый безукоризненным чувством красоты и гармонии, светлый искренний человек  Илья Трофимович Богдеско  жил так беззвучно, что даже его  биографию (1923-2010) складываешь с трудом, не говоря о том, как сложно понять  те внутренние пристрастия и порывы, те незримые постороннему глазу токи, какими питалось его неординарное творчество.

Он был загадкой. И остался загадкой для самых прозорливых исследователей. Что он хотел? К чему стремился? И почему на этой  - казалось бы, не престижной дорожке в искусстве, дорожке графика-книжника - он вышел к самой высокой точке своих открытий, создав шедевры, изумившие  мир  своей уникальностью?

Мария Биешу: голос родной земли

 Мария Лукьяновна Биешу родилась на молдавской земле, в крестьянской семье села Волонтирь (1935-2012). Закончив школу, она - как человек основательный, старшая среди сестёр - поступила в сельскохозяйственный техникум в Леово, на факультет  агролесомелиорации, разумно предполагая, что именно эта серьёзнейшая профессия - мелиоратора - даст ей возможность крепко стоять на ногах, помочь семье и, спасая родную землю от засухи, оползней и пустот, сделать её богатой, дарующей счастье людям.

С детства она любила петь. И - как птица - пела всегда и везде: дома, в поле, в клубной художественной самодеятельности. Пела даже на практике, сидя на тракторе. Как-то кто-то из фотокоров газеты  щёлкнул эту певунью на тракторе, и  позже, кода Мария Биешу будет солисткой Молдавского театра оперы и  балета (1961), это фото - станет украшением всех кишинёвских СМИ. И однажды Мария Лукьяновна, встретившись с журналистами, бравшими у неё интервью после очередной победы на оперном поприще, лукаво заметит, что «я уже облетела  полмира, мне хлопали залы десяток стран, и только в родном Кишинёве я так и сижу на любимом тракторе, не могу от него оторваться».  Под смех и аплодисменты зала кто-то из журналистов выкрикнул: «Быстро летаешь, Мария, не успеваем угнаться!».

ЗАВЕЩАНИЕ

                                                                      -Нет, нет! Человечность  излишней никогда быть не может...
                        Лилия Викторовна                                                                                             

Я давно уже присмотрелась, что, едва задумаешь что-то писать – роман или очерк – то он как бы сам начинает вытягивать из жизни и памяти какие-то эпизоды, картины, встречи и лица, то есть он сам формирует себя.

И этот очерк не исключение.

Для меня он начался лет восемь назад, когда – вдруг – позвонила незнакомая женщина и сказала, что много лет уже слушает «Семейный альбом» и он стал для неё духовной поддержкой, а я – родным человеком, и так как она заболела смертельной болезнью и нет у неё никого на земле, то она просит меня – исполнить её завещание. 

Позже мы с ней познакомились. Зовут её Лиля Викторовна.

М И Р А Ж

Эта встреча случилась настолько внезапно и так же внезапно – нежданно-негаданно – развернулась – что я ничего подобного не ожидала.

Я жила себе и жила, как жилось в эти годы. И в это утро – ничего другого от жизни не ожидая – привычно сидела перед   чистым листом   бумаги, пытаясь    что-то    ему внушить.           

А лист – тоже привычно - упорно сопротивлялся.     И я – снова и снова – всеми чувствами ощущала, что нечто  заклинилось в нашей жизни, что-то такое важное и так упорно заклинилось, что она потеряла движение и перестала  обогащаться той свежестью, которая просто необходима для всех её тайных, нами невидимых процессов, и уже давненько делается болотом, и я уже погружаюсь в это болото и привыкаю к нему, но и привыкнуть вроде ещё боюсь и шарю вокруг растерянными глазами, но нет никакой коряги, за которую можно схватиться, нет даже  нашей неизменной соломинки, за которую можно было бы зацепиться и вырваться из болота, и всё внутри меня напряглось, и нервы сделались будто проволока, натянутая сверх меры, и тронь эту проволоку самым слабым движением воздуха – разорвётся в куски, и каждый острым концом вопьётся в живое тело, и я заору благим матом, и потеряю рассудок от боли. 

НОСТАЛЬГИЯ

«Дом… вот вы вошли и чувствуете себя по-другому…дом формирует нас… Я думаю, дом может быть моделью всего общества… есть какие-то взаимосвязанные вещи: бьют стёкла, плюют на пол, везде семечки, да потому что страна, земля относятся к человеку с неуважением, и человек отвечает ожесточением, остервенением к миру…»

     (Из разговора с Ириной)

Я даже как бы боюсь, что вот скажу слово дом, а кто-то так и увидит или серую многоэтажку, нагромождение самодельных балконов, хламья и убожества, или очередной дворец современного вора, которого просто пучит от чванства и он выстроит дом, похожий на самого себя. А я хочу говорить о доме, который строят не деньги – душа, извлекая из каждого камня почти божественное тепло, творящее жизнь.

СИМОН И ТАМАРА

Герой моего рассказа в юности был подпольщиком. Потом солдатом великой Отечественной. А ещё позже – молдавским писателем, книги которого в семидесятые годы бурно переводились на самые разные языки.

И вот этого человека – как бы творившего воздух самой истории – за его деликатность и мягкость, за  удивительную способность с каждым возрастом быть на ты друзья, жена, даже родные дети называли просто по имени: Симон.

А для меня он был – и уже навсегда остался – Самсон Григорьевич Шляху.

И рассказать о нём хочу не на фоне литературы или истории, которым Шляху верно служил, а повинуясь капризам личной, совершенно предвзятой памяти.

ПРИНЦ ИЗ СЕРЕНДИПА

Древнеперсидский эпос говорит, что волшебная сила принцев из Серендипа - бессмертна, она никогда не исчезнет из мира, возникая в самом скромном подчас человеке.

К этой встрече меня привела беда.

Несколько лет назад заболел мой маленький внук.

И заболел такой безобидной, естественной для ребёнка болезнью, что даже думать не думалось, во что это выльется позже. Это было обыкновенное ОРЗ.

 Раз – ОРЗ, два – ОРЗ, три… 

А потом – будто внутри него что-то непоправимо сломалось и – покатились одно за другим: бронхит, трахеит, ангина, сердце, желудок… К трём годам он стал хроником самых разных болезней, и его уже беспрерывно лечили во всех кабинетах: и лор, и гастролог, и кардиолог, и ортопед, и невропатолог. Но болезни  не только не излечились, они расплодились, и в конце концов у живого, весёлого, любознательного мальчишки так изуродовались и жизнь, и характер, что в школу, в свой первый класс, пошёл раздражительный,  измождённый, хмурый, ребёнок, который – ко всем своим бедам – не мог уже управлять своим телом, корчил рожи, смешил собой класс, до бешенства доводя бедных учителей.

ТРОИЦА

Моё путешествие в Троицу началось в то мгновенье когда позвонила учительница из Гратиешт – Людмила Ивановна Думитрашко – и со всей отвагой своего размашистого характера сказала, что – всё!, хватит, пережидая то болезни, то напасти, то житейскую суетню, которой нет ни конца, ни края, оттягивать нашу встречу. Она с мужем Иваном Матвеевичем, тоже бывшим учителем, а  сегодня пенсионером, приглашает меня глянуть на Гратиешты. Тем более стоит глянуть, что в ближайшее воскресенье – Троица, и я своими глазами смогу увидеть, как празднует праздники гратиештский народ.

-Значит, договорились, - заключила она, - празднуем Троицу, несмотря ни на что!

СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ

 - Эмиль, но вот растёт мальчик с мамой, что это такое?

 - Ожидание… она весь день, до ночи, на работе, а  я её жду.

 - Но вот она приходила и что…

 - Это была необъяснимая сладость…

-Но ты же сам говоришь, мама  строгая, требовательная...

 - Сладость в том, что я постоянно чувствовал её любовь ко мне… И даже когда я порвал рубашку, и она меня наказала,   я плакал в одном углу, а она – в другом…

( Из разговора с Эмилем)

           

С героем этого очерка я встретилась та-ак давно, что кажется, этой жизни уже и не было никогда.

Но жизнь была, и я в те давние годы – начинающий журналист, и всё на этой земле мне надо открыть, увидеть, потрогать… и  я постоянно носилась по всяким командировкам, вечно я уезжаю, быстренько отпишусь и – опять мчусь куда-то … И если сегодняшними глазами глянуть на меня молодую, то увижу себя не в кабинете редакции, а – летящей по её длинному коридору…

И вот как раз в такую минуту, когда всесильное надо! гнало меня по этому коридору, вдруг – прямо наперерез – распахнулась дверь одного из отделов, и голос товарища-журналиста весело крикнул: «И куда ты опять?! Вот познакомься лучше с молодым человеком! У нас же новый художник, талантливый парень!».

В Е Р А, Н А Д Е Ж Д А, Л Ю Б О В Ь

-  А почему всё-таки Вера?

- А мне это имя всегда очень нравилось…  К тому же, если я – Люба, наша старшая дочка  - Надя, то Веры нам как-то естественно не хватало…

- Выходит, вы сразу стремились к вере, надежде, любви?..

- Выходит…

- А вот скажем так: молодая семья… Скажем, даже обычная молодая семья, у которой нет ни внушительных пап, ни хрусталей, ни машин… которая начинала, как вы: два молодых архитектора и – Надя… На что она может надеяться?

- Мы и слова такого не знаем – надеяться… А по условиям проживания мы живём… даже странно и невозможно соотнести: в такое быстрое, стремительное и даже можно сказать, дерзкое время, но мы живём, как в прошлом веке… даже не в прошлом, а где-то в средневековье… И что возьмут наши дети в своё будущее…на образ какой семьи смогут они опереться, даже не знаю… даже сказать не могу ничего!

- Странно, что наш разговорчивый папа такое простое не может сформулировать. Но я его поняла. Он хочет сказать, что  мы надеяться можем только на самих себя!..

( Из разговора с семьёй Малофеевых)

Эта встреча началась с разговора как бы совсем далёкого от семейных дел.

С О Н

-Как на ваш взгляд люди вашей молодости отличаются от сегодняшних?

- Как небо от земли.

(из разговора с Сергеем Григорьевичем)

                                                        

                                                      Его зовут Сергей Григорьевич Урсул.

Родился в селе Кучиеры, полковник запаса, профессия лётчик, и кажется, вся его жизнь вместилась в трёх тощеньких книжках: лётная, медицинская, наградная.

В лётной отмечено 236 боевых вылетов, в медицинской – ранения да контузии, подчас и смертельной сложности; в наградной – двадцать разных наград, среди них орден Ленина, орден Красной звезды, четыре ордена боевого Красного знамени, ордена и медали  военного и мирного времени, значительные и скромные, но  когда я, пытаясь хоть что-то понять в характере этого человека, спросила, какая же из наград ему дороже всего, он ответил, что дороги все. Дороги абсолютно все! Но есть, конечно, и самая дорогая – 9 мая, Победа, награда живым и мёртвым солдатам, его незабвенным  друзьям.

 Сказал и – молчит, резко прищуренный взгляд.

МЁРТВЫЙ СЕЗОН

 - И я свою школу не побоялась назвать своим именем: школа Петровских!..  И когда вокруг спрашивают: а кто такая Петровских? Что за Петровских?… А это я! Люба Петровских, собственной персоной…

(из разговора с Любой Петровских)

Помню, когда-то давным-давно, в прошедшей и уже настолько далёкой жизни, что жизнь эта кажется даже уже и не моей, помню, как в сладком воздухе ночи, задыхаясь от собственной дерзости, я писала какие-то книги и считалась писателем, и незнакомые люди – мои читатели – присылали мне толстые бурные письма, и почему-то предполагая, что, если писатель, то он уже знает всё обо всём, они задавали – немыслимые вопросы! Просто немыслимые вопросы!! И сегодня мне кажется, что все они были из какого-то редкого материала – чудаки и романтики - и манили их не земные дела, а загадки и тайны духа – и только поэтому чаще других вопросов  они донимали меня одним: а как пишутся книги?.. Как они зарождаются? Как и где они возникают?.. Как появляется сама мысль писать?  И вообще – с чего  это всё начинается?..

И помню, как я – а я тоже была из какого-то материала – и считала непозволительной грубостью не ответить на чьё-то письмо, но на такие вопросы я просто не знала ответа, как бы подозревая, что книга или картина художника, или актёрская роль, или даже самый простенький очерк в «Семейном альбоме» - всё это тайна природы неугомонного человека, познающего бытиё. А чтоб угадать эту тайну,  думала я,  надо пожить на этой земле, почувствовать вкус её  соли и хлеба, и горя, и радости… Почувствовать – всё! И только тогда уже,  думала я,  сами собой и возникнут ответы на такие вопросы. И думая так, письма своих читателей я сложила в отдельную папку, а сверху самоуверенно написала: «Ответить через пятнадцать лет!»

ПОБЕДИТЕЛЬНИЦА

Играет Алёша Гуленко.

Тот самый Алёша, который досрочно – раньше на целый год -  закончил Кишинёвскую академию музыки и который ещё студентом и даже школьником музыкальной школы имени Коки играл не только в лучших залах нашего Кишинёва, но и в залах Москвы, Бухареста, Сеула, Парижа, Риги… Словом, играет тот самый Алёша Гуленко, которым мы, его земляки, с его одарённостью к музыке и руками прекрасной, совершеннейшей формы, можем гордиться и восхищаться, как гордимся и восхищаемся всем исключительно редким, чем балует нас судьба и природа.

Однако этот рассказа не совсем об Алёше.